Анализ эффективности мер по борьбе с бедностью в США с 1960-х по 2023 год: роль рыночных механизмов

Социальная политика в США, ориентированная на уменьшение уровня бедности с середины 1960-х годов, формально способствовала достижению этой цели, но фактически опиралась на тенденцию, которая развивалась ранее благодаря рыночным процессам. Исследование, посвященное результатам этих мер, демонстрирует, что государственные инициативы добавили немного к естественному росту благосостояния. Документ, подготовленный Национальным бюро экономических исследований, без явных политических оценок подчеркивает ограниченную эффективность вмешательства государства в экономику.

Специалисты Ричард Буркхаузер из Корнеллского университета и Кевин Сорин из Американского института предпринимательства в своем анализе «Бедность и зависимость в США в 1939–2023 годах», представленном в конце января Национальным бюро экономических исследований, оценили воздействие комплекса законодательных актов, известных как «Война против бедности», на протяжении 50 лет — с 1963 по 2023 год. Они установили, что значительное усиление перераспределения доходов через изменения в социальной политике и введение системы социального обеспечения лишь поддержало устойчивую динамику снижения бедности, которая наблюдалась и ранее без государственного участия: за 25 лет до начала этих мер бедность уменьшилась на 29 процентных пунктов, почти на треть, причем особенно заметным было снижение среди афроамериканского населения и детей.

Инициированная в 1963 году в США «Война против бедности» представляет собой неформальное обозначение серии государственных инициатив в сфере социальной политики, включая законы, обеспечивающие помощь в питании (food stamps), доступ к образованию и занятости, а также медицинскую поддержку (Medicaid и Medicare). В ходе реализации этих программ уровень бедности в стране опустился с 19,5% на старте до 11% к 1973 году — впоследствии он стабилизировался на подобном уровне, а относительная бедность (с учетом средних доходов в экономике) варьировалась еще меньше. В то же время введение социальных программ увеличило зависимость малообеспеченных слоев от государственного бюджета: если ранее доля населения, получающего более половины доходов из публичных источников, составляла 2–3%, то с 1972 по 2023 год этот показатель вырос с 7% до 15%.

Исследование основано на широком спектре данных из национальных переписей (1940, 1950, 1960 годы) и ежегодных опросов о доходах и налогах, с тщательной методологией для обеспечения сопоставимости показателей. Такая детальность обусловлена тем, что политика в области благосостояния остается предметом дискуссий между приверженцами и оппонентами государственного регулирования экономики, что требует повышенной точности в анализе.

Публикация не претендует на универсальные выводы о эффективности перераспределительных мер по борьбе с бедностью и больше подходит для стран с аналогичной экономической и политической структурой, такой как США. Для государств с иной моделью, например Швеции, вопросы эффективности социальной политики оцениваются иначе. Авторы воздерживаются от политических интерпретаций, сосредоточившись на выявленных тенденциях, которые в целом перекликаются с идеями, высказанными ранее экономистами, подчеркивавшими меньшую эффективность государственного перераспределения по сравнению с рыночными механизмами.

В России оценка мер по снижению бедности пока ограничена, поскольку значительные расходы на эти цели начались после 2018 года с введением и расширением пособий для семей с детьми из малообеспеченных категорий. Исследования Высшей школы экономики и РАНХиГС указывают на положительное влияние этих шагов на уровень бедности. Однако, подобно ситуации в США, роль рынка труда, претерпевшего изменения после 2021 года, также нельзя недооценивать: усиление конкуренции за рабочую силу привело к реальному росту зарплат в 2023–2024 годах более чем на 20%.