Минимальное воздействие санкций 2022 года на сектор неформального труда в РФ

Ограничительные меры, примененные к России западными государствами в 2022 году, оказали незначительное влияние на российский рынок труда: доля неформальной занятости выросла менее чем на 1 процентный пункт. Этот эффект отличается от ситуаций в других странах под санкциями, таких как Иран и Сирия, где аналогичные ограничения привели к существенному увеличению неформальной занятости.

Анализ Высшей школы экономики демонстрирует, что введенные в 2022 году санкции не оказали значительного воздействия на сферу неформальной занятости в России. Исследование Анны Зудиной из Центра трудовых исследований охватывает период 2022–2023 годов и определяет неформально занятых как лиц, работающих вне корпоративного сектора.

Изучение экономик стран, подвергшихся санкциям, набирает популярность в связи с растущим числом подобных конфликтов между государствами. Однако материалов о влиянии на рынки труда остается немного — в основном рассмотрены примеры Ирана и Сирии. Анализ российского рынка труда важен, поскольку показатели безработицы и занятости в России реагируют на кризисы особым образом: например, в 2008 и 2014 годах снижение ВВП сопровождалось не ростом безработицы, а уменьшением заработных плат.

Перед введением санкций в 2022 году около половины населения России составляли формальные работники, то есть наемные сотрудники предприятий с официальными трудовыми договорами; примерно 8% относились к различным видам неформальной занятости, 3% — к безработным, а около 40% были экономически неактивными. После этого общая занятость увеличилась: доля занятых выросла на 0,9 п.п. и 0,8 п.п. Источником дополнительных работников стали экономически неактивные граждане и безработные. В 2023 году тенденция продолжилась: доля экономически неактивных и безработных снизилась до минимумов в 1,5% и 37% от населения в возрасте 15–72 лет, а доля формальных работников превысила 52% от этой возрастной группы.

Эта динамика контрастирует с опытом Ирана и Сирии. В Иране после финансовых и торговых санкций 2012–2014 годов общая занятость выросла, а безработица снизилась, что получило название «занятость без роста»; структура рынка труда изменилась — частный сектор сократился, а его работники перешли в низкопроизводительные неформальные позиции в сфере услуг. В Сирии в период 2010–2019 годов количество рабочих мест уменьшилось на 2,2 млн, безработица выросла с 15% в 2011 году до 43% в 2019 году.

В России наиболее заметный рост неформальной занятости после санкций произошел в торговле, бытовом обслуживании и сельском хозяйстве — традиционных отраслях для такого типа работы. Увеличение зафиксировано также в бюджетном секторе, который меньше зависит от импортных технологий, но опирается на государственное финансирование.

В то же время неформальная наемная занятость сократилась в строительстве, связи и транспорте. Это может объясняться уязвимостью этих отраслей к внешним ограничениям из-за проблем с поставками комплектующих и изменениями в потребительском спросе на фоне роста цен: работодатели оптимизировали расходы, сокращая неформальный персонал.

Оценки общего числа неформально занятых в 2023 году составляют 7–9 млн человек, что не полностью совпадает с официальными данными, основанными на информации ФНС и Соцфонда. В 2023 году вице-премьер Татьяна Голикова упоминала о 6 млн таких работников. В 2024–2025 годах эта цифра, вероятно, уменьшилась благодаря ужесточению государственного регулирования рынка труда, включая региональные комиссии по борьбе с нелегальным сектором.

Перспективы неформальной занятости в 2025 году на фоне замедления экономической активности остаются неопределенными. В предыдущих кризисах до 2022 года этот сектор расширялся, но в последние годы контроль со стороны властей усилился как за рынком труда, так и за финансовыми потоками. Альтернативой может стать самозанятость, хотя выделить среди зарегистрированных самозанятых тех, кто перешел туда после потери основной работы, будет сложно.