Подготовлены ли финансовые рынки к интеграции геополитических рисков в ценообразование?

Растущая активность США на международной арене побуждает лидеров различных стран ориентироваться на Китай. Ярким примером служит недавнее соглашение о торговле между Китаем и Канадой, которое облегчает импорт китайских автомобилей за счет значительного снижения тарифов при сохранении ограниченной квоты на объемы, а также предоставляет канадским гражданам возможность безвизового въезда в материковый Китай.

Вероятно, такой подход не ограничивается одним руководителем, подобным Марку Карни. Однако существует очевидная проблема: не только США беспокоятся о возможном новом 'китайском шоке'. Ни одна страна не желает дальнейшего ослабления своих отечественных промышленных гигантов под давлением китайской конкуренции. Это беспокойство носит универсальный характер.

Поэтому стоит отметить, что в своей речи на Давосском форуме вице-премьер Китая Хэ Лифэн заявил, что его страна стремится не только производить товары для мира, но и стать значимым рынком сбыта. Иными словами, Китай не намерен только наращивать торговый профицит за счет экспорта, но и увеличивать импорт из других стран.

Для реализации этого потребуется рост внутреннего потребления в Китае, тема которого обсуждается годами как внутри страны, так и за ее пределами, но без существенных сдвигов. Существует мнение, что заявления о стимулировании потребления из Пекина носят формальный характер и не подкреплены реальными действиями. Это вполне возможно, однако воплощение такой идеи может оказаться крайне сложным на практике.

В прошлом году в подкасте обсуждалась тема исполнения политики в Китае с экспертом Кайзером Куо, где подчеркивалось, что ключевую роль играют показатели эффективности. Центральное правительство устанавливает общие цели, а провинции соревнуются между собой за их достижение, интерпретируя их по-своему.

В результате, если ранее целью было увеличение производства электромобилей, то возникало множество провинциальных компаний в этой сфере, что продвигало технологии, но одновременно разрушало маржу. Недавно Китай признал негативные последствия такой гиперконкуренции и начал кампанию против 'вовлеченности', чтобы минимизировать ее разрушительные эффекты.

Однако успех этой кампании не гарантирован. Руководители провинций могут по-прежнему считать наращивание производственных мощностей оптимальным путем к карьерному росту. Более того, даже если сектора солнечной энергии и электромобилей замедляются, Китай расширяет производство в неожиданных областях, таких как производство фуа-гра и игристых вин. Для Европы это означает угрозу не только промышленным гигантам, но и компаниям в сфере люксовых товаров.

Таким образом, когда вице-премьер говорит о желании Китая стать потребителем мировых товаров наряду с ролью производителя, вопрос не столько в искренности, сколько в том, позволит ли внутренняя политика страны стимулировать такой переход.

На данный момент глобальные лидеры хотели бы снизить зависимость от американского потребителя как основного рынка сбыта. Но неясно, удастся ли это реализовать, даже если многие компании и политики, включая китайских, этого желают.

Сегодня три ключевых аспекта на повестке. Во-первых, после недель игнорирования геополитической 'неопределенности' на рынках наблюдается долгожданная волна продаж. По последним данным, индекс S&P 500 снизился более чем на 1%, а доходность казначейских облигаций США немного выросла.

Во-вторых, опубликован подробный профиль Адама Туза в The Guardian, где подчеркивается его вклад в понимание взаимосвязи политики и экономики. Недавно перечитывалась его работа 'Зарплата разрушения' о нацистской экономике, описывающая взаимодействие идеологии, финансов и ресурсных ограничений перед Второй мировой войной.

Это подводит к третьему пункту: тому, как инвесторы оценивают (или не оценивают) геополитические риски, на примере немецкой истории. Немецкий фондовый рынок процветал большую часть войны, с опозданием реагируя на ключевые стратегические повороты. Часть этого объясняется ценовыми контролями и особенностями военного рынка после 1942 года, но, как отмечает Виктор Шветс из Macquarie, инвесторы плохо справляются с нематериальными рисками.

'Инвесторы измеряют только то, что можно измерить, и поэтому слабо оценивают политические и геополитические риски. Это видно по буму немецких акций вплоть до Сталинграда, где оккупация воспринималась как фактор роста прибыли и стоимости.'

Такая параллель актуальна в текущий день. Инвесторы хорошо анализируют числовые данные, такие как дисконтирование денежных потоков, но слабо учитывают реальную нестабильность. Беспокойства по поводу войн, тарифов и т.д. доминируют в нарративах, но медленно проявляются в ценах.